В России могут принять законопроект, направленный на защиту от навязчивого преследования или сталкинга. Авторы инициативы первым делом предлагают на законодательном уровне закрепить само понятие сталкинга, определить кого и в каких случаях считать преследователем, а кого — жертвой.
Возлюбленный блогера Ксении Душановой уверял, что хочет создать крепкую семью, но не желал, чтобы девушка общалась с клиентами и партерами по бизнесу мужского пола. Упреки стремительно превратились в истязательства. После разрыва мужчина стал следить за Ксенией. В полиции от обращений девушки отмахивались, пока преследователь с разводным ключом не вломился в квартиру ее подруги, где Ксения спряталась с сыном.
Ксения Душанова: «Начал бить меня по телу, избивать… Я была рада, что он перестал бить в череп. Доктора сказали, что еще буквально один удар и тот бы уже не выдержал, все разломано… Хорошо помню, когда я уже устала, тело уже не выдерживало этих ударов, по всей видимости он решил, что я уже мертва».
Реанимация, операции и длительное восстановление. Ксения потеряла глаз. С ребенком, который стал свидетелем той кошмарной ночи, работают психологи. Казалось бы, всего этого могло не произойти, если бы в России официально узаконили само понятие сталкинга, то есть навязчивого преследования.
Сардана Авксентьева, депутат Государственной думы: «Это ситуация, когда человек находится в страхе, когда человек находится в беспокойстве за свою жизнь, за жизнь и здоровье своих близких. Это реальные истории, это реальные ситуации. Поэтому мы разработали с коллегами по фракции партии „Новые люди“ этот законопроект. Дойдем и до Уголовного кодекса в случае систематического преследования и уже имеющихся в анамнезе правонарушений».
Сегодня в России суд может запретить человеку звонить и писать письма, но приближаться к преследуемому — нет. Основанием для возбуждения уголовного дела может стать только непосредственное нападение на жертву.
Али Алиев, юрист: «Есть такое понятие, как правовой вакуум. То есть сталкинг по факту существует, однако норм, действующих и регулирующих данные правовые отношения, нет. Сейчас законодатель пытается восполнить этот пробел».
В законопроекте о сталкинге навязчивое преследование определяется как действия, вызывающие у жертвы психоэмоциональное напряжение и опасения за свою безопасность. Авторы утверждают, что их инициатива ни в коем случае не направлена на регулирование отношений в семьях, где супруги состоят в официальном браке. Но что если брак гражданский?
Ольга Климович и Сергей Васильев из Уфы прожили в гражданском браке 15 лет. Все ссоры в семье случались на фоне патологической ревности мужчины. В итоге Ольга решила уйти. А дальше — избиения, преследования, постоянные угрозы.
Ольга Климович: «Я не ожидала, что он меня захочет убить. Я думала, он так же будет издеваться, так же будет шантажировать… Но то, что он пытался меня придушить в моем собственном доме, все спланировал, все организовал — это был шок».
Сейчас Васильев дожидается решения суда в СИЗО, но делу дали ход только после огласки в СМИ.
Еще одна проблема, которая заставила депутатов отправить свой законопроект о сталкинге на доработку — как нащупать тонкую грань, что является преследованием, а что нет, не станет ли это, к примеру, почвой для злоупотреблений.
Сардана Авксентьева: «Нам говорят, что мы против вашего законопроекта, потому что бывшие жены запретят отцам приближаться к детям, приближаться к бывшей семье. Мы им отвечаем: давайте вместе дорабатывать законопроект таким образом, чтобы исключить злоупотребление, предусмотреть ситуации».
Во многих западных странах, в частности в США, где сталкинг узаконен, жертвам выдают охранные ордера. В качестве же наказания для преследователей в России депутаты предлагают административные штрафы и только после рецидива — уголовную ответственность. Официальной статистики о числе жертв преследований в нашей стране пока нет. Однако, по неофициальным данным, в год эта цифра достигает десятков тысяч человек.